Право-популистский накат: социально-философский очерк
ФОТО: Александр-Эварист Фрагонар. Буасси д’Англа приветствует отрубленную голову депутата Феро, 1831 г.
Евгений Борисович Рашковский
Аннотация: То, что предложено читателю, — своеобразный опыт философской и политической герменевтики глобальных явлений последних лет. Опыт, связанный с попыткой понять предпосылки и исторический background радикального «правого поворота» в современной общественной жизни. По мысли автора, этот поворот, во многом связанный с маятниковыми колебаниями в массовой психологии, общественной мысли и политике, имеет глубокие основания в самóй природе современных социо-экономических и технологических сдвигов. А также — не в последнюю очередь — сдвигов психологических и интеллектуальных. Колебания же эти связаны также с процессами исчерпания былых общественно-политических и философских программ, теряющих связь с наболевшими запросами повседневной жизни.
Автор полагает, что крайности царившего прежде «левого» политического и общекультурного дискурса отчасти подготовили, хотя и не целиком, но всё же подготовили нынешний «правый накат», коему — по принципу амбивалентности человеческой психики и мышления — может быть объективно уготована и некая, не вполне еще предсказуемая «левая» подмена.
В этой связи автор настаивает на ценности изучения трудов тех прежних отечественных мыслителей, которые, изучая оба противоборствовавших дискурса своего времени, искали пути их теоретического преодоления.
Такого рода разыскания автор считает хотя и недостаточным, но всё же необходимым условием прохождения мiра и России через наиболее жестокие колебания интеллектуального и общественно-политического «маятника».
Ключевые слова: популизм, «Lewica», «Prawica», политическая герменевтика, политический дискурс, культура, религия, терроризм, массовые миграции, традиционализм.
Rashkovskii E.B. Far-Right Populist Pressure:
The Essay on Social Philosophy
Abstract: This paper presented by Professor Eugene Boris Rashkovsky seems to be a kind of philosophical as well as political hermeneutics aiming to understand ambiguous preconditions of the recent global Far-Right expansion.
Such preconditions are tightly connected not only with obvious psychological Left-Right oscillations, but also (not to say predominantly) with socio=cultural, economic as well as technological shifts in the present-day world.
Thus, Professor Rashkovsky emphasizes the ideational value of works of some old Russian thinkers (philosophers and historians) trying to ground some kind of Aufhebung of the habitual Right-Left dichotomy of historical and political thought.
Keywords: populism, Right, Left, political hermeneutics, democracy, traditionalism, culture, religion, mass migrations, violence.
Воистину, призрак бродит по Земному шару. Призрак популизма. И прежде всего — в его крайне правой версии. Именами таких лидеров — имя же им легион — пестрят нынешние масс-медиа. Вот некоторые из них (в порядке кириллического алфавита) столь не похожие друг на друга, но несущие в себе некоторую сквозную проблематику: Сёку Асахара, Андрей Бабиш, Итамар Бен Гвир, Гжегож Браун, Алиса Вайдель, Джей Ди Вэнс, Александр Дугин, Владимир Жириновский, братья Качинские, Карен Кнайсль, Марин Ле Пэн, Виктор Орбан, Александр Проханов, Найджел Фарадж, Роберт Фицо, Ник Фуэнтес… И стилистически они не схожи: от самых «отмороженных», до почти респектабельных. Как правило, это люди весьма приземленного склада, многие из них замечены в коррупционных сетях. К этой же когорте примыкают многие из числа исламских, индуистских и всяческих иных религиозных радикалов. Nomina sunt odiosa.
И все они несут мiру некое сквозное послание, которое мы далее попытаемся расшифровать.
А по началу лишь скажу, что в клубке соответственных событий, практик и персонажей я вижу выражение второго после окончания Второй мiровой войны Большого глобального цивилизационного кризиса.
Первый я отношу к 1960-м годам и к связанным с ними натиску психоанализирующего марксизма; нынешний же, Второй — как некий яростный антитезис Первому, но и как его продолжение — отношу к перелому ХХ и ХХI столетий и связываю его по преимуществу с накатом правого популизма.
Как ни покажется странным, оба эти наката (при всех моментах содержательной новизны, каждый из них нёс в себе и немалый потенциал духовной архаизации) были косвенно предсказаны некоторыми из мыслителей не официозных, но именно марксистских направлений:
– учением польского социалиста Казимежа Келлес-Крауза (1872–1905) о силе «исторических ретроспекций»,
– учением многозначного российского мыслителя Михаила Александровича Лифшица (1905–1983) о «возвратных силах истории»,
– учением российского же востоковеда Нодари Александровича Симонии (1932–2019) о социально-исторических колебаниях «накатов и откатов»…
«Паладины» в доме Облонских
Левая, правая
Где сторона? —
Улица, улица,
Ты, брат, пьяна.
Василий Сиротин
22 сентября 2025 г. впервые документально заявила о себе учрежденная в Санкт-Петербурге «Интернациональная лига суверенитета — Паладины», в каковую вошли представители радикально правых организаций из России, Сербии, Западной Европы, Латинской Америки и ЮАР. Среди программных целей этого правого Интернационала были заявлены: «массовые депортации» мигрантов, солидарность «белых» националистов, «восстановление традиций и культуры», роспуск Европейского Союза.
Заявивший о своем существовании и готовящий себя к массовым насильственным действиям Интернационал «белых людей» явно взошел на почве того консервативного популизма, который разросся в последние десятилетия в странах Запада, Латинской Америки, Славяно-балканского ареала, в России, в Индии, в Японии.
Популизм — одно из ключевых понятий нынешнего политического лексикона; к нему прибегают автоматически, не задумываясь о содержании. Посему попытаемся разобраться в существе этого понятия.
В самом общем виде я определил бы это понятие как обозначение некоторой беспардонной апелляции к «широким народным массам» (именно как к «массам») с разоблачениями «врагов» и всяческих подлинно или мнимо враждебных обществу трикстеров при обещаниях удовлетворить текущие чаяния этих самых «народных масс».
Вообще, судя по трудам нынешних политических философов Ивана Крастева, Эрнесто Лаклау, Ким Сон Чоля и др., популизм в его «правых» и «левых» версиях есть некая форма протестного антилиберального политического дискурса, рассчитанного на мобилизацию всё тех же «народных масс» путем несложной, но эмоционально зажигательной комбинаторики противоречивых смыслов. Эти комбинированные смыслы могут быть одновременно общедемократическими и авторитарными, авангардистскими и консервативными, квази-теоретическими и чисто лозунговыми. Еще в середине прошлого столетия многие исследователи ставили вопрос об особой убойной силе подобного рода смешений[1]. Действительно, сила этой комбинаторики такова, что ее манипуляторы и адепты сами начинают свято верить в ее достоверность. Такова была судьба аргентинского диктатора Хуана Перона и активистов его движения «Хустисиализма»[2].
Так что согласимся с определением узбекского политолога Камалуддина Раббимова: «Популизм — это симптом несовершенной демократии, социально-экономической напряженности и недовольства»[3]. Хотелось бы только немного расширить это верное определение категорией, которую в свое время обосновал российский философ Э. Ю. Соловьев: дефицит правопонимания.
Однако, принимая за основу взгляд профессора Раббимова, задаюсь лишь вопросом: что такое «совершенная демократия»? — Иными словами: где волновавший еще мыслителей древних Афин водораздел между незрелыми, развитыми и деградационными формами демократии? — Во всяком случае, из этой оговорки необходимо вытекает мысль о том, что популизм, спекулирующий понятием справедливости, может быть и постоянным тёмным спутником демократических форм общежития… И всегда рвущимся к общественной авансцене.
* * *
Любая, пусть даже самая совершенная, форма демократии не может обойтись без взаимодействия и борений, по крайней мере, двух базовых ее фракций: прогрессистской, «левой» и консерваторской, «правой». И это обстоятельство заложено как бы в самóм «геноме» демократического общежития. Причем возможны и идеологические рокировки этих фракций, как было, например в истории партийного строительства Соединенных Штатов. В польском политическом лексиконе эти фракции обозначаются двумя соотносительными категориями: lewica и prawica[4]. С особой ясностью и наглядностью эти категории явили себя в европейских политиях конца позапрошлого — начала прошлого столетий.
Постараюсь выявить некоторые альтернативные смысловые цепочки, характерные для «левых» и «правых» версий городского популизма в том виде, в каком они откристаллизовались на пороге прошлого века.
– В сфере макросоциальных отношений «левица» делала ставку на резкие протестные действия, тогда как их оппоненты «справа» настаивали на примате медленного и плавного социально-исторического развития.
– В сфере отношений чисто экономических, «левые» выступали за обобществление собственности и производства, тогда как их оппоненты «справа» трактовали частную собственность как некую святыню.
– В сфере отношений культурных, «левые» настаивали на ценности решительных новаций, тогда как «правые» — на ценности вековых «народных» традиций.
– В сфере отношений гендерных, «левые» делали ставку на «свободную любовь», тогда как их оппоненты «справа» утверждали ценность семейных отношений как непреложную суть «традиций».
– В сфере юриспруденции «левому» революционаризму «правые» противопоставляли идею святости правоупорядоченных отношений: от институтов обычного права до воли или даже капризов «Божией милостью» монархов или — на худой конец — до парламентарных законодательств.
И, наконец, в плане отношений этно-национальных, «левому» интернационализму противопоставлялся принцип внутринациональной (подчас сводимой к этничности) — вплоть до расовой — солидарности.
В своем последовательном выражении обе противоборствовавшие идеологические платформы (как настаивал в своих трудах Н.А. Бердяев) оказались в некотором смысле конвергентны. Первая непосредственно вела к разнузданию криминальных и анархических стихий, вторая — опосредованная загниванием и застоем — к тем же самым результатам…
Однако исторически, все обозначенные выше контроверзы существовали лишь в плане чистой теории: на практике, между обоими направлениями шли непрерывные процессы смысло- и знако-обмена. По наблюдению молодых идеологических абсолютистов Маркса и Энгельса, с их критикой течений «феодального», «немецкого» или «истинного социализма», бóдьшую часть «социалистических и коммунистических сочинений» того времени следовало отнести к разряду «грязных» и «расслабляющих»[5].
Повторяю. Такого рода негативный смысло-обмен оказался стержнем многих идейных и политических процессов последних двух столетий. И поныне –
– «левый» фланг нередко продолжает перескакивать на шовинистический и антисемитский регистр[6], в то же время прибегая к практике нелегитимного насилия[7];
– «правые» же, вольно или невольно заимствуют у «левых» своих противников, приёмы и технологии полулегальной политической агитации и инфильтрации[8]. Так действует, например, правопопулистское движение Национал-консерваторов (Nat-Cons), рвущееся к власти и в Штатах, и в Европе. Один из активных и властных идеологов этого движения Нац-консов — Джей Ди Вэнс, соратник Президента Дональда Трампа. Одно из базовых идеологических положений Нац-консов — несовместимость «традиций и культуры» с принципами и постулатами либеральной демократии.
Справившись с грехом пополам с «левой» дезорганизацией американского общества, набравшей особую силу после кровавых ближневосточных событий 7 октября 2023 г. и соответственного разгула «фрипалестайнерских» движений[9], «нац-консы», пришедшие к власти вместе с Президентом Трампом, по существу, занялись его дезорганизацией «справа»…
Удивляться только надо социокультурной прочности — вопреки всем маятниковым политическим его колебаниям — американского корабля…
О подобного рода смысло-обменах и конвергенциях последних лет уже немало сказано в мiровой и отечественной литературе. Так, двое российских исследователей прослеживают — при всех дискурсивных различиях двух популистских германских партий — крайне правой «Альтернативы для Германии (АfD)» и «Левой партии» (экс-коммунистов) — сходные в их идеологиях моменты антииммигрантской риторики, антиамериканизма и апелляций к «воле народа»…[10] И то же самое можно сказать о движении зкс-марксистки Сары Вагенкнехт.
По всей видимости, общим психологическим знаменателем на противоположных флангах политического спектра оказывается внутреннее ожесточение, resentiment[11], и, стало быть, неспособность к серьезному и перспективному историческому творчеству. Неспособность, связанная с утратой глубинной цивилизационной памяти Европы и отчасти уравнивающая бывших «марксистов-ленинцев» с «паладинами» правого фланга.
Техно-экономические предпосылки
…А для низкой жизни были числа…
Николай Гумилев
Итак, исторический опыт свидетельствует, что lewica и prawica, равно заинтересованные (при всех коренных их дискурсных различиях) в политической мобилизации масс, имеют свойство постепенно, а подчас и стремительно, переливаться, пресуществляться одна в другую.
Если же вспомнить «Метафизику» Аристотеля, взаимодействие несхожих реальностей может отчасти определяться их общим контекстом, «подлежащим». Так что стóит остановиться на общем социокультурном контексте радикализма «слева» и «справа».
Во многих отношениях, этот контекст, характерный для нынешних пост-индустриальных (и во многих отношениях — пост-цивилизационных) обществ, характеризуется процессами сращения корпоративной власти, капитала (зачастую — криминального капитала) и сугубо современного процедурного знания: «пост-науки», «техно-науки»[12].
Этот контекст, неся в себе беспрецедентно мощный универсализующий и эгалитарный потенциал, в то же время несёт в себе моменты стремительного социокультурного «смесительного упрощения» (да простится мне обращение к понятийному аппарату старого русского сноба-философа). Ибо сам нынешний процесс эгалитаризации «снизу» при иерархизации «сверху», обусловленный цифровым переложением всех отношений производства, социальности, политики и культуры, имеет одним из важнейших своих последствий рост чисто технологических, чисто процедурных отношений к человеческому страданию. И — шире — ко всей человеческой реальности. И этот рост провоцирует не только жестокость квази-рационального, операционального свойства, но и связанную с процессами духовного оскудения жестокость немотивированную, так сказать, примордиальную, почти что дочеловеческую. И как следствие — распространение идеологий жестокости в их националистических, религиозных или «прогрессивных» обличиях. Или — по-просту — в почти что неизбежных смешениях их этно-национальных, религиозных и социалистических обертонов.
Исторически и идеологически, такая ситуация не вполне нова: стóит только вспомнить весь ход истории прошлого столетия. Но что воистину ново в нынешней ситуации — так это размах, единообразие и стремительность воздействия цифровых технологий массового внушения и контроля[13].
Проблема диаспор и миграций
Кто же вас гонит: судьбы ли решение?
Зависть ли тайная? Злоба ль открытая?..
Михаил Лермонтов
Давным-давно, без малого столетие назад, Арнольд Джозеф Тойнби предупреждал в своих трудах, что современный ему мiр однородных национальных государств движется к концу: в том мiре, где размываются границы и «упраздняются расстояния», на смену прежним этно-государственным системам мало-помалу приходит мiр миграций и диаспор. Современная печатная и электронная продукция уже сбивается со счетов, приводя многомиллионные валовые цифры и трехзначные проценты соответственных показателей[14].
И уж если речь идет о нынешнем «правом накате» в высокоразвитых странах, то стоило бы всерьез поразмыслить, какие силы втягивают в эти страны мигрантов из стран «развивающихся»[15].
Само коренное население высокоразвитых стран вступило в круг демографической деградации.
Человек «технотронной эпохи» (термин Збигнева Бжезинского) оказался в состоянии непрерывной технологической и даже когнитивной гонки; воистину, на каждом извороте жизни он вынужден «учиться, учиться и учиться»; процесс постоянного овладения всё новыми и новыми процедурными знаниями не может не сказываться на уровне фертильности. Далее, «технотронные отношения в экономике и в обществе постоянно выталкивают из рядов квалифицированных профессий всё новые массы людей, обрекая их на социальную и интеллектуальную деградацию. Разумеется, постоянно обновляющаяся социально-технологическая среда притягивает к себе массы молодых людей, способных — до поры до времени — выдерживать технологическую гонку. «Свежие мозги» привлекаются из Латинской Америки, Индии, Израиля, из стран Сино-иероглифического ареала. Наконец, из былых пионерных стран Европы и бывшего Советского Союза. Имена экс-европейцами Марка Цукерберга или Сергея Брина ныне у всех на слуху…
Но для того, чтобы содержать, обслуживать, лечить, обеспечивать жильем, кабельной связью и всеми бытовыми удобствами эту новую технологическую элиту, требуются — вопреки всей антимигрантской риторике — массовые вложения малоквалифицированного, а то и вовсе неквалифицированного труда.
Миллионы людей, измученных нищетой, войнами, диктатурами, голодовками, этнической и религиозной ненавистью[16], жестокостью и одичанием традиционного социокультурного контроля[17] — устремляются на Запад в поисках лучшей доли подчас не столько даже для себя, сколько для своих детей. И вот здесь-то и разыгрывается драма цивилизационных и духовных несостыковок.
Действительно, внутренний цивилизационный строй высокоразвитых современных обществ — при всей их несомненной правовой свободе — всё же базируется на сложнейших и строгих, отлаживавшихся веками системах формальных и неформальных кодировок и конвенций. Здесь и принцип гендерного равенства, и правила документооборота и денежной отчетности, и весьма четкий и отлаженный характер сделок (bargaining), и уважение к личной собственности, и ценность устных («джентльменских») договоренностей, и довольно жесткие правила этикета. И, наконец, относительно строгая санитарная дисциплина… И в конце концов — уважение к неповторимости любой человеческой жизни как кодовый норматив подлинной цивилизованности. И всё это требует от новоприбывших напряженных внутренних трудов приспособления — вплоть до поправок в характере собственной идентичности.
Одно время на Западе пытались решать эту проблему цивилизационных несостыковок посредством идеологии «мультикультурализма», забывая при этом не только о содержательной, но и о стадиальной разнородности цивилизационно-культурных человеческих наследий, а также и о силах возможной деградации в индивидуальной и групповой психологии[18]. Забывая, в частности, и о том, что потакания и подачки (наподобие ряда объявленных Президентами Линдоном Джонсоном и Ричардом Никсоном мероприятий по «Войне с бедностью») оказываются в немалой степени факторами развращения людей; такова праздная жизнь на пособия, когда собственно человеческие потребности сведены до минимума, но хватает деньжат на «травку» — эту воистину энергетическую основу криминальных групировок[19].
Ситуация с арабо-исламскими, а также и с афганскими и пакистанскими диаспорами на Западе выглядит особо драматично — именно вследствие указанной выше цивилизационной несостыковки. Вопреки множеству указаний Корана и Хадисов о милосердном отношении к иноверцам и в особенности — к «людям Книги» (христианам и иудеям, но также и к бахаи, алавитам и друзам), многим из адептов ислама представляется, что люди иных верований и культур — лишь досадная аберрация в отношении Божественного плана абсолютного и истинного Единобожия (Таухида). Имамы же во множестве европейских и американских мечетей внушают прихожанам чувства вероисповедной спеси, презрения и ненависти к «неверным». Многие же мечети становятся пристанищами и очагами экстремистских сетей. Трудности же адаптации к непривычным социокультурным условиям списываются на происки коварного Запада и «сионизма».
Однако ненависть способна порождать лишь ответную ненависть. Пульсирующая в обществе ненависть к Западу как таковому и к еврейскому народу, перехлестывая рамки исламских меньшинств, легко переключается на антиисламский и антиарабский регистр. Вина за любые казусы терроризма огульно переносится на все мусульманские общины. Былые леваки, марксисты и «фрипалестайнеры» мало-помалу перетекают в ряды правопопулистских толп. Как это неоднократно происходит в истории, массовое левачество оказывается прелюдией к массовому «поправению» общества.
И важно отметить: размах ксенофобских настроений, раздувая низменные страсти в обществе, подрывает самые основ демократического дискурса и либерального общественного устройства с их естественно-правовыми основаниями.
«К еврейскому вопросу»
…И предо мною куст терновый
Огнём горел и не сгорал…
Владимир Соловьев
“Zur Judenfrage” — так называлась написанная на протяжении 1842–1843 гг. статья Карла Маркса, когда потомку раввинов Филиппсов и будущему «учителю мiрового пролетариата» было всего около тридцати от роду. Собственно, даже не статья. Скорее, реферат одноименной книги левого гегельянца Бруно Бауэра, — правда, с некоторым усилением ее антихристианских и антибуржуазных обертонов.
Кто нынче помнит книгу Бауэра? — А Маркса помнят все. Так что одиозный марксов реферат, написанный молодым публицистом, стал в ряду основополагающих текстов мiрового антисемитизма, обвинявших не столь уж многочисленный и территориально разбросанный народ чуть ли не во всех бедах Вселенной.
Однако острие марксова памфлета направлено не столько против еврейства, сколько против христианства, которое, согласно Марксу, усвоило у евреев дух «торгашества» и «жидовства» (das Judentum). Евреи и без того были, как и подобает иным рассеянным в диаспорах «посредническим меньшинствам» (армяне, греки, китайцы) подобием разменной монеты в религиозных и этно-социальных распрях среди окружающих народов[20].
Исторически, разнузданные формы антисемитизма принято было приписывать по преимуществу лишь правому, консервативному флангу политического спектра. Однако же подмётный текст молодого Маркса может свидетельствовать и об обратном.
А в нынешнюю эпоху, связанную с инфляцией ценности высококвалифицированного труда, с массовыми заискиваниями перед «национально-освободительными» движениями Востока и Латинской Америки, с массовой духовной люмпенизацией «работников умственного труда», выросших на современном электронном Пролеткульте — антисемитизм (в его антисионистской версии) существенно «полевел», не покидая, впрочем, и «правого» своего ядра.
Присмотримся к этой сегодняшней ситуации чуть более пристально.
7 октября 2023 г., вследствие нападения огромной банды джихадистов из Газы на израильский рок-фестиваль, было разрушено несколько населенных пунктов на территории Израиля, сопредельной Сектору Газы, и были злодейски умерщвлены или похищены многие сотни людей. Среди жертв джихадистского злодеяния были не только евреи, но и арабы-израильтяне, а также находившиеся на фестивале американцы, тайцы и россияне.
В ответ Армия обороны Израиля приступила к штурму Газы и к разрушению подземной инфраструктуры террора.
И чтó тогда пошлó!.. Миллионы европейской и американской молодежи, побросав свои занятия и труды, бросились на митинги и шествия антисионистского протеста; участились случаи нападения на еврейских профессоров и студентов, нападения на еврейских детей на улицах и в школах[21], осквернения синагог и кладбищ.
Любопытно, что никто из западных или российских аналитиков не обратил всерьез внимание на следующее обстоятельство: вывод на улицу миллионов праздных молодежных толп — дело весьма затратное. Действительно, кто платил за тысячи палестинских флагов и плакатов, за палаточные городки, за обслуживание грандиозных толп на городских улицах и площадях, за денежные подачки множеству из числа демонстрантов и митингующих, за ущерб за срыв университетских занятий?
А уровень массы «фрипалестайнеров» — притом, что это были в основном представители студенчества, — был вопиюще низок. Когда интервьюеры спрашивали митингующих о смысле их кричалки —
From the River to the See
Palestine will be free! —
большинство опрошенных не могли назвать ни Иордана, ни Средиземного моря, не говоря уже о том, что им было невдомёк, что сама эта кричалка провозглашает второе издание Холокоста. А на все недоумения был заученный ответ: «Мы не антисемиты, мы антисионисты».
Во многих отношениях возбуждение «левых» антиеврейских толп, как это подмечено многими среди верующих американских журналистов[22], может легко переключаться на антииммигрантскую волну. Отмечая маятниковый характер колебаний американских общественных настроений[23], религиовед Ryan Burge пишет: «Zeitgeist смещается ныне вправо»[24].
Однако следовало бы, на мой взгляд, говорить не об абстрактном «духе времени», но о том глубоком нынешнем социокультурном кризисе и — шире — кризисе цивилизационном, который стоúт за динамикою массовых иллюзий, ожесточений и страстей. О кризисе современного общества с его опустошающей «техно-наукой».
И всё это имеет прямое отношение к нынешнему состоянию «еврейского вопроса». Вот некоторые данные, касающиеся этого уже не столько социокультурного, сколько цивилизационного и духовного кризиса.
Согласно приблизительным статистическим данным на начало 2026 г., за последнюю декаду свыше 300 тысяч французских и франкоговорящих евреев покинули пределы Европы, репатриировавшись в Израиль. О степени экономического, демографического и интеллектуального ущерба для Старого Континента — судить читателю. И дело не только в разъедающем самоё цивилизацию Запада антисемитизме, но и в громоздкости и заорганизованности западных управленческих систем, столь тягостных для людей креативного склада. А между тем, хотя и не чуждый традициям европейского бюрократизма Израиль, — «старо-новая» родина этих репатриантов — наращивает человеческую базу своих исследований (хайтек, гидро-эко-техника, растениеводство, медицина, гуманитария) и, ослабляя свои западные связи, развивает связи с передовыми странами Востока. На наших глазах в мiре складывается новая экономическая и технологическая ось: Израиль — Эмираты — Индия — Сингапур — Тайвань — Южная Корея[25]…
«Правый же накат» в самом полуевропейском и полуориентальном Израиле, связанный с коллизиями в прямоугольнике «Клерикалы — Государство — Армия — Гражданское общество», настолько специфичен, что заслуживал бы особого рассмотрения.
Сквозь «эру ненависти»
Не город Рим живет среди веков,
А место человека во Вселенной…
Осип Мандельштам
Монография американской исследовательницы-правоведа и политического философа Надин Сторер «Ненависть»[26] убедительно показывает, что «дискурс ненависти (hate speech)» уже весьма глубоко внедрился во внутреннюю кодировку современных демократических обществ, угрожая самому их существованию именно в их правовом и демократическом качестве.
В трудах исследователей последних десятилетий немало говорится о социальных, экономических, политических, культур-философских и даже науковедческих предпосылках разгоревшейся в мiре «эры ненависти»[27].
Маркс и Энгельс на страницах «Манифеста» скороспело описывали историю как таковую как историю классовой борьбы. Современный же взгляд на историю воспринимает ее не столь прямолинейно: воспринимает гражданскую историю как историю неизбежных в мiре социальных, властных, экономических, этно-региональных, религиозных, групповых, поколенных и локальных конфликтов, пронизывающих собой жизнь любых цивилизаций и «формаций». По мысли Людвига фон Мизеса, единственное, что возможно ради сколько-нибудь достойного понимания истории (и, стало быть, жизни в истории), — так это лишь отойти от исторического «физикализма», то бишь фатализма, и тем несколько ослабить накал антагонистических и атавистических страстей[28].
Иными словами: не теряя самого себя, — попытаться разглядеть человеческий лик твоего антагониста или контрагента.
Интеллектуалы как «правых», так и «левых» направлений немало сделали для возбуждения и обоснования «эры ненависти». И на Западе, и у нас на Руси. И потому полагаю, что без серьезной исторической и философской расшифровки глобального генезиса «эры ненависти» — не обойтись. Как и нам в России не обойтись без освоения наследия тех отечественных мыслителей, которые пытались на свой страх и риск соотнести свои гуманные теоретические постулаты с изучением реальной фактуры истории[29].
Разумеется, такие историко-философские расшифровки мiровой и нашей отечественной интеллектуальной истории в деле преодоления «эры ненависти» с ее чередованием «левых» и «правых» накатов — недостаточны. Но при всём при этом — необходимы. Если вспомнить слова британского поэта — «Время Временем преоборяется»[30]. В частности, и тем преоборяется, что на помощь пониманию Современности должна прийти серьезная философско-историческая герменевтика, раскрывающая не только генезис (таких исследований уже немало), но и содержательные основы наших наболевших проблем.
Источники и переводы —
Primary Sources and Translations
Аристотель. Метафизика (любое издание).
Аристотель. Политика (любое издание).
Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма (любое издание).
Маркс К. К еврейскому вопросу // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2. Т. 1. М.: Политиздат, 1954. С. 382–413.
Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения Издание .2 Т. 4. М.: Политиздат, 1854. С. 419–359.
Методология истории: Н.И. Кареев, А.С. Лаппо-Данилевский, Д.М. Петрушевский, В.М. Хвостов / Под. ред. Т.Г. Щедриной и Б.И. Пружинина. М.: РОССПЭН, 2919. — 399 с., илл.
Мизес Л. фон. Теория и история. Интерпретации социально- исторической эволюции. М.: Unity, 2001. 295 c.
Митюшкин А.А. Из архива Густава Шпета: вопросы исторического познания и полемика с Баденской школой // Вестник истории естествознания и техники. М. 1988. № 2. С. 114–128.
Платон. Политика (любое издание).
Ссылки — References in Russian
Израиль разворачивается на Восток — в Брюсселе паника // youtube.com/watch?-DPyhviIvvvs (12.01.2026).
Ицкович А. Как марш “Unite the Kingdom!” стал знаком страхов и надежд // lechaim.ru/events/kak-marsh-unite-the-kingdom-stal-zerkalom-britanskih-strahov-i-nadezhd/ (17.09.2025).
Лекторский В.А. Релятивизм как феномен современной культуры // Культурно-историческая эпистемология: проблемы и преспективы / К 70-летию Б.И. Пружинина. М.: РОССПЭН, 20143. С. 45–66.
Мультикультурализм в России и странах Востока: проблемы глобализации, регионализации и идентичности первой трети ХХI века. Т. 1. Под ред. В.М. Немчинова. М.: ИВ РАН, 2024. 337 с.
Панарин С.А. Миграции на шкале longue durée // От Века бронзового до Века цифрового. Феномен миграций во времени. Барнаул: Алтайский университе, 2018. С. 11–30.
Раббимов К. Что такое популизм и чем он опасен // kun.uz/ru/news/2023/08/03/chto-takoye-populizm-i-chem-on-opasen (12.09.2203).
Рашковский Е.Б. Жестокость сегодня: социокультурные измерения // Пути к миру и безопасности. М., 2017. Декабрь № 2(53). С. 88–95.
Рашковский Е.Б. Яков Голосовкер и Ханна Арендт: философская анатомия «эры ненависти» // Научные труды по иудаике. Материалы Международной научной конференции по иудаике. Москва, 03–05 февраля 2013 года. Т. 1. М.: Сэфер; Инслав РАН. 2014. С. 305–314.
Саркисян С.Л. Миграции из ареала присутствия так называемого Исламского государства и радикализация мусульманских общин в Европе // От века бронзового до века цифрового: феномен миграции во времени. Коллективная монография / Сост., науч. и литер. Ред. А.С. Панарин. Барнаул: Алтайский университет, 2018 С. 215–252
Свирчевский Д.А., Фомин И.В. Образы Европы в дискурсах левых и правых политиков Германии // Полис. М. 2023. № 2. С. 27–40.
References
Hills S. Americans Are Buying More Bibles. What Does That Mean for US Christianity // www.csmonitor.com/The-Culture/Faith-Religion/2025/1110/religion-christianity-faith-bible-sales (14.11.2025).
Jacek Kastelaniec: Antysemityzm, a także nienawiść do emigrantów biorą się z obojętności // www.rp.pl/spoleczenstwo/art42642291-jacek-kastelaniec-antysemityzm-a-takze-niechec-do-migrantow-biora-sie-z-obojetnosci (29.09.2022).
Kim S. Discourse, Hegemony and Populism in Visegrád Four. L; N.Y.: Routledge, 2022. XVIII, 316 p.
Montlake S. Nationalist Conservatives from US, Europe Gather, Taking Different View of Democracy // www.csmonitor.com/USA/Politics/2025/0902/natcon-democracy-europe-trump (05.09.2025).
Storer N. Hate. Why We Should Resist It with Free Speech, not Censorship. N.Y.: Oxford University Press, 2929. XXVI, 225 p.
Wang D. Más que antisemitismo // dianawang.net/blog/2024/7/21/ms-que-antisemitismo (16.08.2024).
Eugene Boris Rashkovsky, 07.02.2026
РАШКОВСКИЙ Евгений Борисович
доктор исторический наук,
почетный член Правления Российского Библейского общества,
главный научный сотрудник ФГБУК Всероссийская государственная
библиотека иностранной литературы имени М.И. Рудомино,
главный научный сотрудник Института мировой экономики
и международных отношений имени Е.М. Примакова РАН
__________
[1] См.: Kim S. Discourse, Hegemony and Populism in Visegrád Four. L.; N. Y.: Routledge, 2022. XVIII, 316 p., ill.
[2] Justicia (исп.) — справедливость. Надобно при этом иметь в виду, что в странах католической культуры понятие справедливости почти синонимично понятиям достоинства и праведности. Понятие не столько операциональное, сколько сакральное. Вообще, понятие справедливости (прежде всего — справедливости уравнительной) — едва ли не центральное в пoпулистских дискурсах. Вспомним название мощного правопопулистского движения в Польше: «Prawo i sprawedliwość».
Прокремлевское левопопулистское движение, возглавляемое Сарой Вагенкнехт, также объявило себя «Союзом за разум и справедливость».
[3] Раббимов К. Что такое популизм и чем он опасен // kun.uz/ru/news/2023/08/03/chto-takoye-populizm-i-chem-on-opasen (12.09.2023).
[4] Ударение — на предпоследнем слоге, как это и положено в польском языке.
[5] Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Издание 2. Т. 4. М.: Политиздат, 1954. С. 453.
Nota bene. «Манифест» был написан его создателями в период их краткого сближения со сторонниками якобинского коммунизма Огюста Бланки и христианского коммунизма Вильгельма Вейтлинга.
[6] См.: Wang D. Más que antisemitismo // dianawang.net/blog/2024/7/21/ms-que-antisemitismo (16.08.2024).
[7] 10 октября 2025 г. во время выступления в Университете штата Юта был убит снайперским выстрелом консервативный молодежный лидер Charlie Kirk. Убийство было воспринято в Штатах как одно из следствий расходившейся по стране и по американским университетам леворадикальной (и, в частности, «фрипалестайнерской») индоктринации.
[8] См.: Montlake S. Nationalist Conservatives from US, Europe Gather, Taking Different View of Democracy // www.csmonitor.com/USA/Politics/2025/0902/natcon-democracy-europe-trump (05.09.2025).
[9] Речь об этом пойдет у нас ниже.
[10] См.: Свирчевский Д.А., Фомин И.В. Образы Европы в дискурсах левых и правых популистов Германии: между Европой солидарности и Европой-крепостью // Полис. М., 2023. № 2. С. 27–40.
[11] Nota bene. Не случайно именно земли бывшей ГДР, где немалая часть населения сотрудничала со Штази составляют существенную электоральную опору крайних партий.
[12] См.: Лекторский В.А. Релятивизм как феномен современной культуры // Культурно-историческая эпистемология: проблемы и перспективы / К70-летию Б.И. Пружинина. М.: РОССПЭН, 2014. С. 45–66.
[13] См.: Рашковский Е.Б. Жестокость сегодня: социокультурные измерения // Пути к миру и безопасности. М. 2017. Дек. № 2 (53). С. 88–95.
[14] См.: Панарин С. А. Миграции на шкале longue durée // От Века бронзового до Века цифрового: феномен миграции во времени. Барнаул: Алтайский университет, 2018. С. 11–30.
[15] Общепринятая категория «развивающихся стран», обозначающая страны за пределами Евро-североамериканского цивилизационного круга и Японии, представляется мне терминологическим недоразумением. Ибо в каждом отдельном случае приходится определять векторы развития, а подчас — и деградации. Некоторые из стран былого Третьего мiра, действительно, преодолели планку «развитости» (таковы, напр., Чили или «тигры» тихоокеанского Ожерелья), некоторые, действительно, продолжают развивать свой техно-экономический, а главное — человеческий потенциал, а некоторые находятся в состоянии непрерывной деградации (failed countries, estados fallidos).
[16] Пример. Страны Ближнего Востока, бывшие некогда исторической колыбелью христианства, переживают ныне процесс стремительного вымывания своих христианских меньшинств. Хотя в ряде стран (за пределами Арабского ареала, напр., в Иране и Пакистане) наблюдаются провоцируемые беспардонностью тамошних исламистов тысячи тайных или полулегальных крещений.
[17] Кастовая рознь в индийской деревне, «убийства части» в Арабских странах или в республиках Северного Кавказа…
[18] Cм.: Мультикультурализм в России и в странах Востока: проблемы глобализации, регионализации и идентичности первой трети XXI века. Т. 1 / Под ред. В.М. Немчинова. М.: ИВ РАН, 2024. 337 с.
[19] См.: Саркисян С.Л. Миграция из ареала присутствия так называемого Исламского государства и радикализация мусульманских общин Европы // От Века бронзового… С. 215–252; Ицкович А. Как марш «Unite the Kingdom!» стал зеркалом британских страхов и надежд // lechaim.ru/events/kak-marsh-unite-the-kingdom-stal-zerkalom-britanskih-strahov-i-nadezhd/ (17.09.2025).
[20] См.: Jacek Kastelaniec: Antysemityzm, a także nienawiść do migrantów biorą się z obojętności // www.rp.pl/spoleczenstwo/art42642291-jacek-kastelaniec-antysemityzm-a-takze-niechec-do-migrantow-biora-sie-z-obojetnosci (02.09.2022). У нас в России проблематике меньшинств-посредников посвящены многочисленные труды Виктора Иннокентьевича Дятлова.
[21] Профессорствующий в США мой ученик (он же и крестник моей покойной жены) Алексей Михайлович W рассказывал мне, что наибольшую осмотрительность в этой прогрессистской вакханалии в США проявили католические университеты, в одном из которых на кафедре иудаики и работает Алексей Михайлович…
[22] Таков целый ряд бумажных и электронных публикаций в одной из самых осведомленных и объективных американских газет — “Cristian Science Monitor”.
[23] Лишний довод в пользу учения Фрейда об амбивалентности человеческой психики.
[24] Цит. по: Hills S. Americans Are Buying More Bibles. What Does That Mean for US Christianity // www.csmonitor.com/The-Culture/Faith-Religion/2025/1110/religion-christianity-faith-bible-sales (14.11.2025).
Позволю себе отметить, что возрастающий интерес к основной Кодовой Книге человечества далеко не равнозначен общественному «поправению», но, скорее, он связан с симптомами отхода от бездумной разнузданности революционных настроений.
[25] См.: Израиль разворачивается на Восток — Брюссель паникует // youtube.com/watch?=DPvhxjJvvxs (12.01.2026).
[26]Storer N. Hate. Why We Should Resist It with Free Speech, not Censorship. N. Y.: Oxford University Press, 2020. XXVI, 235 p.
[27] См.: Рашковский Е.Б. Яков Голосовкер и Ханна Арендт: философская анатомия «эры ненависти» // Научные труды по иудаике. Материалы ХХ Международной научной конференции… Т. 1. М.: Сэфер; Инслав РАН, 2014. С. 305–314.
[28] См.: Мизес, Л. фон. Теория и история. Интерпретация социально-экономической эволюции. М.: Unity, 2001. C. 44–48.
[29] См.: Методология истории: Н.И. Кареев, А.С. Лаппо-Данилевский, Д.М. Петрушевский, В.М. Хвостов / Под ред. Т.Г. Щедриной и Б.И. Пружинина. М.: РОССПЭН, 2019. 399 с., илл. См. также: Митюшкин А.А. Из архива Густава Шпета: вопросы исторического познания и полемика с Баденской школой // Вестник истории естествознания и техники. М. 1988. № 2. С. 114–128. Необходимость современного, неконъюнктурного прочтения трудов позднего Бердяева — также самоочевидна.
[30] “The Time is by Time conquered”.